Лисий хвост, или По наглой рыжей моське - Страница 150


К оглавлению

150

– Чему научиться?

И почему я не удивляюсь и не спрашиваю, о ком идет речь? Откуда во мне эта твердая уверенность? Еще минуту (мгновение, вечность?) назад в цветном хороводе я начала забывать свою жизнь, свое имя, свое прошлое, настоящее и мечты о будущем. А сейчас я точно и остро помню и знаю каждый момент, каждое воспоминание – и понимание словно переполняет меня. Но ошибки и помарки жизни выглядят уже совсем не так, они кажутся правильными и необходимыми, словно не лестница передо мной, а ровная дорога из разноцветной мозаики: вынь один камушек – и рассыплется.

«Только первый жрец может открыть пониманию божества самые тайные и сложные оттенки жизни. Я не хочу повторить прежнюю ошибку со своим младшим сыном, да и старшему это будет впредь наукой. Оглянись вокруг, посмотри. Они слишком привыкли к власти над этим внешним хаосом. И до сих пор не поняли, что именно здесь их дом».

Послушная воле богини, я покрутилась, рассматривая такой большой мир. Сотни и тысячи облаков танцующих пылинок создавали самые потрясающие небеса, какие только можно увидеть. Где-то грохотала гроза и сверкали молнии, где-то царила сложная, выверенная по миллиметрам гармония движения, а где-то гасли и гасли жизни. Сколько же здесь миров? Сколько душ ждут своего конца вечности?

«Иногда мы забываем, что всего лишь стражи, и мним себя чем-то большим, губя свой мир. И я очень прошу тебя, просто не оставляй его».

Сияющие небеса начали меркнуть… а меня подхватил ветер и зажег где-то уже в совсем другом, но в то же время совершенно верном месте.


«Пип-пип-пи-ип… Московское время – пятнадцать часов. Вы слушаете…»

– Сделай потише. Лиза, Лиза! – звали голосом мамы.

Я поморщилась. Любой звук бил по нервам, немедленно отдаваясь болью в висках.

– Вот видите, все как Анатолий Степанович и говорил.

С трудом разлепив ресницы, я была вынуждена чуть прикрыть глаза рукой, дабы яркий свет из окон не причинял боль. Но и сейчас все вокруг расплывалось неясной массой, люди казались с трудом различимыми фигурами.

– Доченька, как ты? Узнаешь меня?

– Мама…

Я дома!


Мало кто понимал, почему девушка, едва пришедшая в себя после почти месячной комы, вдруг начала биться в истерике. То, что произошло со мной, считали чудом – выжить после такого удара да еще и очнуться, когда уже никто и не надеялся, готовились документы для отключения от аппарата. Да, это было чудо… которого в тот момент я не желала. Казалось, меня обманули, и это все не по-настоящему, вот-вот сон закончится, возвращая меня в сказку, в которой есть он. Но частью сознания я уже понимала – вот она, жизнь, а не мечты. И от этого становилось только больнее.

Несколько дней после этого меня продержали на успокоительном. Потом появился психиатр, и пришлось брать себя в руки, я ведь не желала остаток жизни провести в белой комнате с мягкими стенами. Правда, в мое исправление долго не верили, и дядечка с ласковыми глазами приходил еще несколько раз, выслушивая мои уверения в таком реальном сне. Кажется, к последнему сеансу я и сама начала верить.

Сон… Просто сон больного, поврежденного мозга. Что только не привидится, когда тебе на голову падает рояль. Плюс мое увлечение фэнтези и отсутствие личной жизни. Вот разум и выдал, надеясь хоть как-то подсластить пилюлю долгого выздоровления.

Чего я только не надумала, какие оправдания не нашла. Все равно заняться было нечем. Книги, телевизор и даже компьютер мне были категорически запрещены. Еще бы – черепно-мозговая травма. Но поправлялась я быстро, это даже врачи признали. Хотя и тут без последствий не обошлось: нормальное зрение уже не вернуть, да и головные боли с приступами эпилепсии могут стать моими спутниками на долгие годы. Зато жива, оптимистично улыбались медсестрички.

Ну да, объяснять, как мне хочется умереть и попасть обратно в свой уютный, сумасшедший рай рядом с Вареником, я им не стала. Кай, забери меня отсюда, а?

Когда я уже почти убедила себя, заставила принять как факт, что другой мир – всего лишь видение, фантазия и не более того, произошло одно событие, едва не выбившее меня из колеи. Соседка по палате все никак не затыкалась, рассказывая мне о своих детях, фотографии которых стояли даже на моей тумбочке, ей их так лучше видно. От ее стрекотни снова разболелась голова, и хотелось просто тишины. Разозлившись, я посмотрела на нее и зло прошипела:

– Да спи ты наконец!

И она действительно уснула, выключившись прямо на полуслове.

В этот же день я многократно проверила свои догадки, которые полностью подтвердились – привычные способности хвисы остались. Зачаровывать получалось не хуже чем прежде. Жаль только, уши и хвост остались в том мире.

Было бы забавно, очнись я со своими лисьими добавками.

Первое время меня очень радовал такой поворот дел, а потом волна восторга улеглась и пришлось признать – эти способности могут быть следствием удара по голове. Я же раньше увлекалась мистикой, там подобных случаев – плюнуть некуда. Нечего радоваться раньше времени и обдумывать план возвращения в привычный мир.

В привычный? Тогда какой же для меня этот?

Выписали меня очень скоро. Точнее… даже врачи удивлялись, как это они так быстро согласились отпустить столь занимательную пациентку. Но сделать ничего не могли – выписали под строгий контроль местной поликлиники.

К этому времени волосы отросли достаточно, чтобы прикрыть шрам на голове, но все равно казались мне очень короткими. В сочетании с большими очками с толстыми стеклами мои короткие каштановые кудри смотрелись трогательно. Особенно если учесть осунувшееся лицо и грустный взгляд, который, к счастью, мало кто видел – я очень старалась держать себя в руках и часто улыбаться.

150